Домой Аналитика Азербайджан и Низами Гянджеви

Азербайджан и Низами Гянджеви

ПОДЕЛИТЬСЯ
Низами Гянджеви

О современной политизации персидского поэта Низами Гянджеви

Личность Низами Гянджеви представляет собой важную составляющую культурного феномена средневековой Гянджи, и шире – кавказско-иранской культуры. К сожалению, спустя столетия – изначально в ходе национально-государственного строительства в СССР, сменившегося националистическими устремлениями в Азербайджанской Республике, – это явление стало использоваться в качестве инструмента предвзятых, псевдонаучных подходов и политических спекуляций…

* * *

Кампания, посвященная юбилею персидского поэта Низами, была политизирована в Советском союзе изначально, будучи подчинена задаче создания нации (nation building).  Кампания завершилась торжествами в 1948 году, однако её последствия повлияли на исследовательские школы посредством внедрения терминов-анахронизмов, а также некорректного с научной точки зрения толкования текстов Низами. Политические последствия данной кампании очевидны в работах этнонационалистического характера, продолжающих выходить по сей день, а также в трудах некоторых учёных, не знакомых с источниками, критически исследующими практику национально-государственного строительства в СССР. В частности, в качестве анахронизма ХХ века можно упомянуть введение понятий «азербайджанская школа персидской поэзии» или «азербайджанский стиль персидской поэзии», совершенно неизвестных во времена Низами Гянджеви, Муджира ад-Дин ал-Байлакани, Зульфугара Ширвани и других поэтов, связанных с этой территорией. Согласно источникам, данные понятия, введенные исключительно в целях расчленения персидской поэзии согласно надуманным политическим основаниям, не встречаются вплоть до ХХ века. Анализ работ вышеупомянутых персидских поэтов указывает на то, что они сами ссылались на свой стиль, как на «иракский» (согласно исторической терминологии). Другим примером является трактовка некоторыми политизированными советскими учёными (например, Бертельсом) поэзии Низами в контексте не существовавшего в XII веке термина «азербайджанская литература», в то время как сам Низами однозначно называл сою поэзию персидской. Однако ненаучные анахронизмы по-прежнему используются в неспециализированной литературе и в ненаучных англоязычных статьях.

Политика вокруг юбилейной кампании в тесной связи с национально-государственным строительством в СССР подробно рассматривалась рядом исследователей. Таким образом, целью данной работы является скорее критический анализ политически мотивированных аргументов, выдвигавшихся как советскими учёными, так и  писателями, придерживающимися этнонационалистических взглядов.

Эти политически ошибочные требования собраны и представлены авторами, пишущими с этнонационалистических позиций. Некоторые из советских и даже более поздних националистических воззрений наши своё отражение и в ряде англоязычных публикаций, авторам которых не хватало как знания персидского и арабского языков, так и общих представлений о политической стороне вопроса. Нами были также рассмотрены как общие, так и специальные англоязычные публикации, не затронутые, либо лишь сиюминутно затронутые советской кампанией.  Данные публикации, подготовленные специалистами по персидской литературе и конкретно по Низами, подтверждают общий консенсус учёных в том, что Низами является персидским поэтом и мыслителем.

Вместе с тем, набирает силу и новая тенденция, в рамках которой некоторые пишущие о регионе неспециалисты неизбежно опираются на политизированные источники периода СССР или изданные в современной Азербайджанской Республике. Этим авторам не хватает знания персидского языка и, следовательно, они не имеют научного авторитета в области изучения персидской литературы. С целью компенсировать этот очевидный недостаток, отвести от себя неприятные вопросы, они и стремятся найти опору в доступных политически мотивированных источниках периода Азербайджанской ССР и современной Азербайджанской Республики. В качестве иллюстрации упомянем трёх авторов, не знающих персидского языка. В одной из недавних книг, посвященной этнической музыке, автор, использующий источники, опубликованные в Советском Союзе и в Азербайджанской Республике, утверждает, что «поэзия Низами содержит выражения разговорного турецкого», и что «газели – это сущность азербайджанской классической поэзии, созданной местными поэтами, такими, как Низами, Ширвани, Физули, Несими, Натеван и Вагифом». Отметим, что ни Низами, ни Хагани не писали на языке, который можно было бы идентифицировать как «азербайджанский» — этот анахронический термин до XX столетия не использовался. Они оба писали на персидском, и жанр газелей существовал и до них.  Кроме того, не существует абсолютно никаких доказательств того, что Низами, у которого нет ни одного стихотворения на тюркском, даже знал этот язык.

В другой недавней книге автор утверждает, что «Низами Гянджеви, в силу его широкой известности и огромного вклада в персидский язык и литературу, является примером тесного турецко-персидского культурного переплетения, и места Азербайджана в турецко-персидской культуре». Тем не менее, заявление это ничем не подтверждается, и нет никаких оснований  утверждать, что Низами свидетельствуют о взаимосвязи вышеупомянутых культурных традиций. В своих многочисленных работах Низами ссылается на такие произведения, как «Шах-Наме» и Коран. Однако ни в одной из работ Низами не встретить ссылки ни на один тюркоязычный источник – кочевники-огузы к тому времени относительно недавно пришли в регион, и им явно недоставало собственной письменной традиции. В другом крайне политизированном сочинении Бренда Шеффер утверждает: «…Авторы, такие как Низами, который был азербайджанского этнического происхождения, но большую часть своих произведений написал на персидском языке…». Заметим, что Низами все свои произведения написал на персидском, а политизированный тезис о «большей части» был впервые выдвинут в советский период. Также понятия «азербайджанец» в контексте этнического происхождения в XII веке не существовало, и автор, которому не хватает знаний персидского языка и который пишет в основном о современных геополитических вопросах, тем самым явно демонстрирует свои предпочтения.

Тот же автор в другом политизированном сборнике, отражающем вопросы современной геополитики, делает неверное утверждение о том, что «…Некоторые интерпретируют Хосрова в качестве предка современных турок на Кавказе, в то время как Ширин, как женский персонаж, рассматривается в качестве предка современных армян». Следовательно, автор откровенно политизирует работы Низами, приписывая им ложные толкования. Очевидно, что сасанидский царь Хосров Парвиз не имеет ничего общего с культурой и языком кавказских тюрок. Важно отметить, что многие из этих политизированных авторов связаны с западными университетами, однако нехватка знаний персидского языка не удерживает их от использования советских и постсоветских азербайджанских источников, от выдвижения необоснованных и абсурдных заявлений об истории региона в целом и о Низами в частности.

Настоящая книга разделена на четыре части. В первой мы рассматриваем некоторые неуместные и анахроничные термины (применительно к пространству и времени, в которых жил и творил Низами). Во второй части обсуждаются политизированные аргументы, встречающиеся в литературе советского периода.  Мы представляем первый известный перевод на английский язык двух разделов о Лейли и Меджнуне из Низами, анализируя его в свете персидской литературы того периода. Мы также рассматриваем необоснованные термины «азербайджанская школа персидской поэзии» и «азербайджанский стиль персидской поэзии», и демонстрируем, что такого понятия во времена Низами не существовало. Скорее всего, поэзия кавказских персидских поэтов, таких, как Низами Гянджеви, Муджир ад-Дин ал-Байлакани, Зульфугар Ширвани свидетельствует, что они считают свой стиль частью иракского стиля. Это по-прежнему наиболее распространённая категория, используемая для данных поэтов в исследованиях о персидской литературе.

В третьей части рассмотрены аргументы, приводимые националистически ориентированными турецкими авторами, некоторые из которых основаны на использовании образа/символа «турок», не имеющего этнической коннотации в персидской поэзии, а иные – на прямых фальсификациях стихов, ненаучной экстраполяции источников и даже приписывании Низами турецкого дивана. Перечень аргументов в пользу «азербайджанского происхождения» Низами (что де-факто означало разные вещи в России и в Азербайджанской ССР) содержится у Хейята и Манаф-оглу.  Некоторые из них содержат недвусмысленные измышления, тогда как другие аргументы являются анахронизмами и предполагает неверное прочтение  текстов. В четвертой части мы обращаемся  к трём важным историческим источникам, которые до сих пор не учитывались в  научных исследованиях по Низами. Мы также рассматриваем отражение в стихах Низами его окружения, религии, а также часть его творчества, посвященную его первой жене, что убедительно опровергает версию о его «тюркском происхождении». Заключение содержит резюме и перспективы будущих исследований.

Сиаваш ЛОРНЕЖАД, Али ДУСТЗАДЭ

Читайте нас в Телеграм: https://t.me/haqqinaznews

Comments

comments

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here